Балет-исповедь, где палитра становится сценой, а демоны — хореографами судьбы. Жизнь Врубеля — падение сквозь реальности: мазки обращаются в пируэты, Демон танцует в теле художника. Каждый прыжок — попытка удержать крылья, каждый жест — шаг к вечности.

Спектакль-правда, не притворство, а крик: русская душа без прикрас — не метафора, а след удара на лице реальности. Частушки дробят вечные вопросы, ответы тонут в «авось». Автор не судья, а соучастник хора, где мат звучит как молитва, терпение — как броня, а жизнь упрямо пробивается сквозь асфальт, потому что больно — значит жив.

Рок-балет, где неоклассика сталкивается с современным танцем, а сюжет рождается из внутреннего монолога. Двенадцать картин — раны Героя, блуждающего среди искушений и пустой славы. Его тело — поле битвы, мир — зеркало раздвоения. И даже в сердце, закованном во зло, остаётся щель для света и прощения.

Перформанс без сцены, где искусство рождается между дыханием, жестом и вибрацией струны. Музыканты становятся танцовщиками, танцовщики — инструментами. Танец превращается в звук, мелодия — в движение. Тела не исполняют партитуру, а пишут её в воздухе, стирая границы. Это мимолётное живое откровение, которое невозможно повторить.

У каждого из нас есть своя собственная история, и, скорее всего, эта история будет привязана к какой-либо вещи. Да, мы наделяем вещи ценностью, что привязывает нас к материальному миру. Вещи становятся частью нас, иногда захламляя не только пространство физическое, но и ментальное. Ценные вещи, новые вещи, старые, удобные, красивые или дорогие — это всего лишь вещи.

Спектакль-дивертисмент, где поэзия Тины Бем, пластика танцовщиков и музыка Александра Муравьёва сплетаются в единое целое. Диалог эпох: гоголевская мистика, цветаевская пульсация, некрасовская дума. Классика здесь — живая материя. Тишина финала становится обещанием: литература продолжит звучать в памяти зрителя, как отражение в зеркале.

История любви и памяти, вдохновлённая древней легендой о ширванском ковре. На рубеже XIX–XX веков путь героев ведёт из Баку в Петербург и Вену. Неоклассика, национальная пластика и современный язык хореографии создают живое сценическое полотно.